ЕРЕВАНСКИЙ АЙБОЛИТ

- Тут есть один чудак. У него дома тигры живут. Его сын так озверел, что тигру ухо откусил - ответил ереванский таксист на мой невинный вопрос: Что новенького?

Чудаком оказался Левон Шахиджанян, заведующий отделом хищников Ереванского зоопарка. История с откушенным ухом имела место быть, только молва её слегка исказила.

В зоопарк прислали молодую тигрицу. Ей пора было плодиться и размножаться. Тигр в Ереване тоже был, но старый и недокормленный. Ему было не до любви. Пришлось сделать самцу несколько инъекций витаминов и посадить на усиленную диету. Через месяц старичок влюбился.

Самочка родила двух тигрят мужеска и женска пола, но кормить отказалась. Так в неволе бывает часто. Пришлось Левону взять тигрят домой. В зоопарке они бы сдохли без должного ухода.

В тесной хрущобе вместе с трехлетним сыном Суренчиком росли и полосатые. Когда им было полгода - это уже внушительных размеров зверюги - они играли с мальчиком. Мячик закатился под диван. Самец, Дик, залез туда и в пылу борьбы за игрушку здорово царапнул Суренчика. Тот обиделся, вытащил тигренка из укрытия и вцепился зубами в ухо. На жалобный визг хищника прибежал Левон, однако ухо уже висело на ниточке. Пришлось спасать тигрят в клетке зоопарка.

Зоопарк в Ереване приблудный. До войны он был зверинцем на колёсах и кочевал по дорогам юга России. Спасаясь от немцев, оказался в Армении и окончательно здесь осел. К тому времени, когда сюда пришел работать молодой ветеринар Шахиджанян, у зоопарка была постоянная прописка и кое-какие постройки. А со времен войны оставался работать один только дрессировщик слонов Иван, и его слон Вова.

Иван был замечательным знатоком зверей и чрезвычайно добрым человеком. И первое, о чем стал рассказывать мне Левон, была грустная история двух военных старожилов. Впрочем, и все остальные истории, рассказанные Левоном, столь пронзительно грустны, что их не удалось опубликовать сразу: в семидесятые годы грусть строго дозировалась.

ИВАН И ВОВА

Случилось это уже в шестидесятых годах. Вова был вдовцом: умерла его подружка. Слон с трудом с этим мирился, но каждой весной у него случался гон. Слон метался по загону, отказывался есть, требовал слониху. А начальство требовало убрать из загона навоз. Уборщица боялась входить к разъяренному Вове. Иван же ворчал, что давно уже пора построить клетку, куда в таких ситуациях можно было бы отсадить слона и спокойно убираться. Но, ворчи, не ворчи, а посетители не должны страдать от вони.

Иван взял бич и вошел в загон. Он отвлекал слона от уборщицы, а та, испуганно оглядываясь, взялась за свою работу. Они проделывали эту операцию не впервые, но на сей раз Вовочка разошелся не на шутку. Он расправился с Иваном так быстро, что тот только крикнуть успел. Уборщица же успела выскочить из загона, позвала людей, но растоптанного зверем Ивана спасти не смогли. На следующее утро расходившийся слон решил прогуляться в поисках слонихи. Он легко сломал прогнившие острия невысокого ограждения, перешагнул его и пошел крушить клетки хищников. Потом вышел на дорогу, ведущую в Норкский массив, остановил троллейбусы, распугал пассажиров. На уговоры не поддавался. Никакими морковками его невозможно было заманить хотя бы на территорию зоопарка. Вызвали милиционеров. Те решили пострелять в воздух. Слон не-то испугался, не-то возмутился - забодал тролллейбус, покарёжил пару легковушек. Тогда вызвали на подмогу танк и стали танком толкать упрямую скотину. Слон уперся, как осел, и, лишь когда ему до кости разодрали задние ноги, окончательно взбесился и стал гоняться за людьми.

Тут его уже с облегчением застрелили.

ДВА МЕДВЕДЯ В ОДНОЙ БЕРЛОГЕ...

Директором зоопарка был крепкий хозяйственник. Среди зимы ему предложили провести в зоопарк газ. Ну, мог ли он отказаться?

Пришли рабочие с отбойными молотками и принялись зачем-то долбить бетон медвежьих берлог. От шума проснулись две медведицы с медвежатами. Одна с перепугу задавила своего младенца. Обезумев от горя, она раздвинула прутья соседней берлоги и ворвалась к соседке, у которой тоже был медвежонок.

Когда Левон подвел меня к решетке, я увидел дивную картину: медведицы сидели морда к морде, вытянув вперед лапы. По меховому коврику медвежьих ног ползал поделенный на двоих малыш. Жаль, что сфотографировать мне это не удалось: медведицы прикрыли его от нас своими мордами.

Случись такое на воле... Не зря говорят, что двум медведям в одной берлоге не жить. Но в беде даже звери становятся человечными. Впрочем, среди людей такое великодушие не часто встречается!

МЫШКИ

В войну Шахиджанянам жилось скудно. Отец работал певцом в оперном театре. Печку зимой не топили - не было денег на дрова. Однажды, обнаружили, что там, в печке, поселилась мышка с мышатами.

Ну, что бы сделали нормальные люди? Поставили мышеловку, подложили отраву или взяли кошку напрокат. А старший Шахиджанян стал угощать грызунов крошками со своего стола. Вскоре мышка мама стала брать еду из рук. А когда мышата подросли, они сами сменили квартиру.

Из такой семьи была прямая дорога в ветеринары. Лёва и стал Айболитом.

РОМУЛ НАОБОРОТ

Каждый школьник знает, что Рима и Ромула выкормила волчица. Благодарные люди поставили ей памятник. И вот много веков спустя, волки должны были бы, по аналогии, увековечить фигуру кормящей матери - жены Шахиджаняна.

В зоопарке родились два кавказских волчонка. Эти звери нынче - большая редкость. Они уже давно занесены в Красную книгу. Но несознательная родительница выкармливать волчат отказалась. Мало того - чуть не загрызла. Пришлось Левону забрать малышей домой. Но и там им грозила неминуемая гибель: волчата объявили сухую голодовку и не желали пить коровье молоко.

Был вечер. Жена Левы кормила грудью дочку. Айболита вдруг осенило: "На попробуй?" - и он протянул ей волчонка. В семье всегда было полное ваимопонимание: волчонок cамозабвенно зачмокал, а Лёва побежал в ближайшую аптеку за смесями для человеческих младенцев.

БАГИРА

В те дни, когда я познакомился с Шахиджаняном, у него был очередной роман. На этот раз с черной пантерой по кличке Багира.

У крошки были страшные судороги, авитаминоз, эпилепсия и еще какие-то болячки. Она прошла полный курс домашнего лечения и уже была водворена в клетку зоопарка, потому что игры ее стали слишком бурными. В то время «кошечка» была совершенно ручной и ее специально для меня вывезли в город, дабы поснимать. Съемка прошла так гладко, что, Лёва совершенно осмелел и предложил мне поснимать еще и в клетке тигрицы.

Понятно, что у такого зава отделом хищников все звери должны быть почти ручными, потому что получили домашнее воспитание. Но мне почему-то хотелось отказаться от любезного приглашения Левы побывать в гостях у тигрицы. Кстати, сестренки того самого бедолаги, которому Суренчик оттяпал ухо.

Ручная-то она ручная, но кто знает, что творится в голове у полосатой. Вслух я ни о каких сомнениях не обмолвился: мне было стыдно показаться трусишкой.

Лёва мне объяснил, что нельзя поворачиваться к хищникам тылом, не стоит делать резких движений. Надо дать себя обнюхать и, только когда зверюга привыкнет, можно её снимать. Как только я влез на четвереньках в приподнятую дверцу клетки, то сразу подумал, что если выйду из неё живым, то никогда не забуду этого приключения. Дело в том, что в соседней клетке взбунтовался братец моей сокамерницы. Тот, который без уха. Это был уже взрослый половозрелый самец, который, по словам Левы, приревновал меня к самочке. Звери, видите ли, считают нас такими же зверями, как и они сами, и требуют от людей вполне "зверского" поведения. Иначе говоря, я должен был бы в честном поединке доказать свое право на сожительство с тигрицей. А тигрица между тем подошла ко мне, обнюхала и принялась тереться о колено с такой нечеловеческой нежностью, что я с трудом удержался на ногах. На буйство братца невеста не обращала никакого внимания, хотя прутья клетки, к которым я прижимался спиной, сотрясались от его яростных ударов. Когда тигрице надоело испытывать на прочность мои ноги, она подняла голову и увидела прямо перед носом толстый провод впышки "Луч-70". Вспышка была включена и провод был под напряжением 250 вольт. Я то знал, что на зубок его пробовать не стоит, но хозяйке клетки этого никто не объяснил. Она мигом отправила провод в свою клыкастую пасть. Я очень испугался, что зверюгу ударит током, а она - ударит меня лапой. И когда обслюнявленный провод оказался на свободе, а Зита, так звали Левину подружку, неторопясь отошла от меня и разлеглась неподалеку, словно говоря: - "Ну, вот теперь можно и фотографией заняться", Я с трудом заставил себя сделать несколько кадров и поторопился выбраться наружу. При этом ни на секунду не забывая что из клетки надо выползать на четвереньках и только задом.