Однажды я попал в гости к известному советскому поэту-переводчику Аркадию Акимовичу Штейнбергу. Он был разносторонне одарен: рисовал, вырезал скульптуры из дерева, писал прекрасные стихи и к тому же был человеком с юмором. Квартиру поэта украшали его же произведения: в углу на тумбочке стояла деревянная голова. Хозяин ее представил почти торжественно: "образец советского писателя". Он явно хотел унизить «советского писателя», потому как этот образец был очень похож на узколобого болвана, но одновременно болван очень походил на автора. Я не удержался и сказал об этом Акимычу, он обиделся и потребовал доказательств. Пришлось поставить его рядом с болваном и снять. Я очень боялся опозориться, потому что снимать тогда еще не умел, да и света в комнате было мало - экспонометр ничего не хотел мерить. Словом, снял на глазок и без дублей: Акимыч не пожелал долго позировать.

Спустя несколько дней, я напечатал портрет размером 50x 60 см и поехал к поэту.

Сходство оказалось настолько очевидным, что молодая жена семидесятилетнего поэта на меня обиделась. В этот дом меня больше не приглашали, но фотографию вставили в рамку и повесили рядом с болваном.

Позже я не раз замечал удивительное сходство творцов и творений. Впрочем, вслух о своих наблюдениях уже не высказывался. И правильно делал – зачем два раза наступать на одни и те же грабли?

Спустя десять лет я попал в таллинский Дворец пионеров, где был скульптурный кружок. Его вел очень пожилой человек, работавший там с незапамятных времён. Мне рассказали, что восемьдесят процентов профессиональных скульпторов Эстонии в восьмидесятых годах начинали у него.

Старый педагог знакомился со своими учениками всегда одинаково: предлагал слепить человеческую голову в натуральную величину. И если ребенок задерживался в кружке, обязательно делал с его первой работы гипсовую копию.

Теперь я точно знаю - все мы творцы автопортретов. И в десять лет. И в двадцать. И в семьдесят. Всю жизнь мы созидаем самих себя. И не только в гипсе или в бронзе…