Бела Баньяс был собкором венгерского журнала "Орсаг вилаг" в Москве. Журнал похож на наш "Вокруг света" тех времен, когда мы путешествовали в основном по телевизору. Бела - чрезвычайно честолюбив и непременно хотел стать хоть в чем-нибудь первым. Неплохо, например, быть первым венгром, побывавшим на полюсе холода. Впрочем, он любил комфорт и, отчасти поэтому, собрался лететь в Верхоянск в середине лета. Своего фотографа в Москве венгры не могли содержать - дорого - и по этой причине меня "взяли напрокат" у журнала "Огонек", дабы я запечатлел путевые впечатления "первопроходца".

В районном центре Батагай нас встретил полковник милиции Иванов в парадном облачении, при всех военных орденах и медалях. Огромный, крепкий, веселый человечище - он, подхватив наши вещи, понес их к маленькому АН-2, на котором надо было лететь еще 120 километров до Верхоянска. Иван Иванович на ходу рассказывал дорогому гостю, что тридцать лет назад молоденьким солдатом освобождал от немцев его, Белы Баньяса, родной город с труднопроизносимым названием, где были очень красивые девушки, море цветов, весна и, главное, молодость! Бела семенил рядом сконфуженный и у самолета с явным облегчением протянул милиционеру руку для прощания. Но тот и не думал покидать гостя. - Ну что вы, - сказал он. - Я вам всё покажу лично - и подсадил венгра на ступеньку трапа.

В Верхоянске нас ждал накрытый стол. Потом полковник Иванов показал табун местных лошадей, которые не боятся пятидесятиградусных морозов и сами, как олени, добывают себе корм, разрывая копытами снег. Потом мы увидели столь же поразительных коров и побывали в местной кумысолечебнице. Тут в гостя влили пару стаканов кислейшего кумыса, показали как надо доить лошадей и даже заставили на одной старенькой кляче прокатиться. Метеорологи старейшей в Сибири метеостанции запустили зонд и устами Ивана Ивановича рассказали о своем житье-бытье. Полковник действительно знал всё и обо всём. Он сыпал цифрами и фактами, рассказывал замечательные байки, он был - само гостеприимство.

В конце дня мы добрались до конторы мэра города, где Бела должен был взять интервью. Здесь покоритель Севера повел себя странно. Он сидел и молчал, низко повесив голову. В кабинете воцарилась неловкая тишина.

А Баньясу было нехорошо. Вероятно кумыс тяжеловат для венгерского желудка: он зеленел прямо на глазах.

-Простите, а где у вас туалет? – прервал он тягостную паузу.

-Я провожу - любезно предложил полковник.

Минут через двадцать дверь кабинета распахнулась, вошел улыбающийся Иванов, а следом зелёный Бела.

-Можно в гостиницу? – прошептал страдалец.

В гостинице два свободных номера. Иван Иванович открыл дверь трехместного: "Прошу!". Но гость повернул в двухместный.

Когда мы с Белой остались одни, он долго молча смотрел в окно на фантастической красоты закат: над горбом Верхоянского хребта, окрашенного ярко - фиолетовой дымкой, горело лимонно-желтое небо с серебряным серпиком луны. Глядя на эту рериховскую картину, Бела грустно подвёл итоги дня:

-Знаешь, - проплакал он - я кажется ничего такого в жизни не сделал. Чтобы меня с милицией в сортир водили!

Утром мы не встретились с Иваном Ивановичем. Он обиделся и улетел на единственном в этих местах вертолете, который ждал нас весь предыдущий день, дабы отвезти на настоящую северную охоту.